Части вселенной
Художник Алексей Андреев — о биомеханоидах, тектонике и Миджорни и многом другом
Мы часто воспринимаем автомобиль как что-то одушевленное. Называем его по имени, ругаемся на него, ухаживаем за ним. А если он и правда — живой? Отломаешь ему фару — и из раны потечет кровь… А если ударить топором раз, второй — он просто умрет. И как выглядит эта смерть, можно увидеть в работах Алексея Андреева.
Иллюстрация из артбука «Спецбиотех», 2026 год
Фото: Алексей Андреев
Иллюстрация из артбука «Спецбиотех», 2026 год
Фото: Алексей Андреев
Алексей начал рисовать в технике digital painting, или цифровой живописи, еще в середине 2000-х. С тех пор он провел больше тридцати персональных выставок, оформил не один десяток обложек книг и журналов, а также работал с Георгием Данелией над анимационной лентой «Ку! Кин-дза-дза» и создал концепт-арты для сериала Sony Pictures по мотивам «Пикника на обочине» братьев Стругацких. Сегодня художник развивает собственную вселенную «Метрономикон». В этих артбуках по мотивам работ Алексея Андреева свои рассказы сочиняют писатели, среди которых, например, Сергей Лукьяненко и Олег Дивов. Люди там живут в условиях нарушенных законов физики и мутаций, а автомобили — не только набор механизмов, но и нечто одушевленное. Мы поговорили с Алексеем о том, как он создает свои удивительные миры.
Алексей Андреев участвовал в качестве главного концепт-художника в создании ленты «Ку! Кин-дза-дза», победившей в номинации «За лучший анимационный полнометражный фильм» Asia Pacific Screen Awards 2013 года, был номини рован в 2016 году на премию ESFS Awards Европейского общества научной фантастики как лучший художник, а также является обладателем двух «Золотых Росконов» — главных призов российской ежегодной литературной премии в области фантастики за 2022 и 2023 годы за книги «Метроно микон» и «Спецбиотех»
Я не могу сказать, что сначала придумываю характер, а потом механизм или наоборот. У меня первичен цельный образ. Все мои арты во многом вырастают из впечатлений детства и юности. Эти впечатления осели очень глубоко, стали недоступными сознанию, а потом обросли странными, сюрреалистическими подробностями. В какой-то момент они всплывают как завершенная картинка, почти как сон. Моя задача — быстро схватить стилус или карандаш и зафиксировать ее, пока она не исчезла.
Любая сложная система во взаимодействии с человеком может проявлять себя так, чтобы человек воспринимал ее как более или менее одушевленную. Многие считают, что сознание и субъективность в той или иной степени присущи всему вокруг, и чем сложнее система, тем в большей степени она обладает сознанием. Поэтому почему бы не воспринимать любую сложную систему — будь то кот или машина — как партнера, друга или помощника, с которым можно общаться как с живым существом?
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Машины, которые я изображаю, — это машины моего детства, в основном из семидесятых — восьмидесятых: ЛАЗы, ЛиАЗы, ВАЗ-2101, ВАЗ-2106, «Москвичи», «Волги».
Советская эстетика для меня важна не только как ностальгия. Я не считаю, что детство было лучшим временем: сейчас мне жить нравится больше. Но та эстетика была ясной, узнаваемой и интересной. В «Метрономиконе» Советский Союз не развалился, но дело здесь не в политике, а в дизайне, архитектуре, стиле конструирования. Эта эстетика заслуживает изучения и художественного осмысления.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
В первой книге «Метрономикон» появились элементы, которые потом стали неотъемлемой частью вселенной. Например, паукот — гибрид паука и кота. По характеру это кот, но с восемью ногами: может спуститься на паутине и украсть рыбку или котлету из тарелки. Сейчас паукот практически главная фигура нашего мерча: есть мягкие игрушки, значки и серия стикеров в Telegram.
В мире «Метрономикона» биомеханоид — это биологическое создание на основе чаще всего автомобиля, хотя бывают и самолеты, танки, велосипеды, мотоциклы. Короче, транспортное средство с биологическими элементами, чаще всего — паучьими или крабьими ножками. Таких созданий во вселенной стало много, и они очень разнообразные. Они зарождалась постепенно и развиваются до сих пор. Выходит третья книга, выходит фильм, но они не последние — мир постоянно расширяется, и правила, элементы, существа, гибриды и прочие явления все появляются и появляются.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Но началось все именно с автобусов. В маленьком городе, где я родился и вырос, ходили ЛАЗы — кажется, ЛАЗ-695, с полукруглой кормой. В моих работах их много: они то летают, то ходят на ножках. Они довольно милые, поэтому я выбрал бы их как самых знаковых представителей нашей механической фауны.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Есть такое понятие — тектоника, согласно ему внешняя форма механизма — не только автомобиля — диктуется его функциональностью. И для меня самый правильный дизайн — именно функциональный. Поэтому мне не нравятся все эти искусственно выращенные крылья шестидесятых, когда американские дизайнеры вдохновлялись самолетами. В машинах такие крылья смотрятся чужеродно, как и громоздкие «Кадиллаки» той эпохи.
Мне нравятся автомобили двадцатых — тридцатых годов XX века, когда ясно видно: здесь двигатель, здесь трансмиссия, здесь колеса, здесь сидят пассажиры, здесь водитель. Или концепты автомобилей будущего из восьмидесятых — очень интересное время. И, как ни странно, мне очень нравится то, что получилось у Tesla с Cybertruck: абсолютно ничего лишнего, низкополигональный дизайн, функциональная форма. Это не похоже ни на что из того, что было и есть. Зализанные формы, скрывающие тектонику, мне не очень близки, а вот такое кажется по-настоящему интересным.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фильм «Кин-дза-дза» я увидел в 1986 году, мне было около четырнадцати. Он произвел на меня огромное эстетическое впечатление, сама эстетика постиндустриального мира меня поразила. Я начал рисовать похожие сюрреалистические картинки — тогда еще в традиционных техниках.
Позже стал выкладывать работы в сеть, они разошлись по раннему рунету. У меня, кажется, одним из первых среди российских художников появился собственный сайт — в 1996 году. Когда Георгий Николаевич Данелия решил делать анимационный фильм и стал искать художника, способного расширить этот мир в той же стилистике, искать пришлось недолго. Мне не нужно было подстраиваться под «Кин-дза-дза» — я уже жил в этой эстетике.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Рамки, как ни странно, не сковывают, а помогают. Когда задача сформулирована слишком обширно, трудно понять, чего от тебя хотят. А когда есть эстетика, сюжет, нарратив, сразу ясно, куда двигаться. Так было с серией работ «Зона» к сериалу по вселенной «Пикника на обочине». Права на экранизацию произведения принадлежат Sony Pictures. Режиссер Алан Тейлор, лауреат «Эмми» за «Игру престолов», хотел сделать сериал, был снят пилот с Мэттью Гудом. Но телеканал AMC закрыл проект. Тем не менее здесь была заданная писателями и локациями эстетика. Такие рамки подстегивают воображение: ты лучше понимаешь задачу и точнее ищешь решение.
С digital painting я познакомился в 2005 году и понял, что это идеальная техника для меня. Образ обычно появляется перед глазами очень ненадолго, и его нужно быстро, без потерь и искажений зафиксировать. Традиционные техники медленнее, в них больше стилизации. Цифровая живопись позволила сначала за десятки секунд схватить скетч, а потом спокойно дорабатывать детали. При этом она остается такой же рукописной: вместо кисти — стилус, вместо холста — планшет.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Я ничего не отпускаю на самотек, привык очень четко контролировать и процесс, и результат. Это одна из причин, по которой я почти не использую генеративные нейросети. Был период, когда я увлекся Midjourney, сразу после ее выхода в 2022 году, и это ощущалось как своего рода магия. Но потом я понял, что это помощник весьма капризный и непредсказуемый. Если я что-то и использую, то для очень конкретных мелких деталей, да и то крайне редко.
В digital painting есть художники, которые рисуют гораздо лучше меня: у них сильнейший академический рисунок, живопись, анатомия, пластика, композиция. Они умеют создавать безупречную работу на заданную тему. По ним генеративные нейросети, производящие «алмазы по цене бутылочного стекла», ударили очень сильно.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Ко мне приходят за идеями и атмосферой. Я не считаю себя лучшим рисовальщиком индустрии, но у меня есть свой мир. А по-настоящему новые идеи генеративные нейросети пока не придумывают. Даже если возникает что-то необычное, они не способны оценить степень новизны. Поэтому для меня нейросети не опасность, а инструмент, который занимает в моем процессе скромное место и иногда экономит время.
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
Фото: Алексей Андреев
У меня есть картина в голове, которую я должен перенести на носитель, — и здесь важна интеллектуальная честность, здесь необходимо ничего не добавлять от себя. Иначе нет смысла: если рисуешь не то, что видишь, а просто что получается, — это неправда. Digital painting дает мне возможность изображать задуманное почти без искажений. Автомобили я тоже стараюсь делать максимально достоверно: обязательно использую референсы, смотрю, как расположены фары, молдинги, под каким углом лобовое стекло, где дворники — если это, скажем, «Волга» ГАЗ-24, то она должна узнаваться именно как «Волга» ГАЗ-24. Деталь для меня очень важна: деталь — это достоверность. Если нет достоверности, мы никого и ни в чем не убедим.