Формула воды

Гоночный скутер водной Формулы-1 . Предназначен для передвижения по водной поверхности со скоростью около 220 км/ч. Как следствие - для сбора большого количества зрителей, размещения на бортах всевозможной рекламы и устройства настоящего шоу. Пластиковый корпус скутера - фирма DAC Racing, подвесной мотор - Mercury объемом 2 литра. Разгон до 100 км/ч - 2,5 секунды. Длина - 6 метров, вес - 400 кг.
Не тормозит, не имеет холостого и заднего хода.

СУПЕРСЖИГАТЕЛЬ ЖИРА
Водный скутер, пусть даже гоночный, в общепринятом представлении - скоростная моторная лодка, что-то типа мощной версии водоплавающей продукции Бомбардье . На самом деле эта штуковина - настоящий болид Формулы-1 . Только не автомобильной, а водной. Со всеми вытекающими отсюда последствиями - высокими скоростями, технологиями и риском.
Формулу-1 на воде почему-то принято считать менее опасной, чем автомобильную. Водичка, она же мягкая! Но перегрузки, которые испытывают пилоты, сродни космическим - 5-6g. Пульс учащается до 200 ударов в минуту, и за 50 минут бешеного полета по воде спортсмен теряет около 5 кг веса. Вот вам настоящий суперсжигатель жира .
От болида сухопутной Формулы водная унаследовала и идеологию. Материалы и технологии - самые современные, конструкция - максимально простая, предназначенная для одного - достижения максимальной скорости. Бензин - специальный racing fuel с октановым числом 100; элементы корпуса - титан и углепластик. Направление движения здесь регулируется поворотом всего силового агрегата, как на обычной моторке. При этом поворачивать приходится рулем с помощью двух тросовых тяг, которые тянутся из кабины пилота к корме. Тросики проходят прямо по корпусу вдоль бортов, и если скутера во время гонки сталкиваются, ничем не защищенные тяги рвутся, и лодка становится неуправляемой. На скорости под 200 км/ч на поворотах вообще очень сложно удерживать скутер под контролем. Поэтому такая узкая трасса, как Москва-река у Парка культуры, где уже второй год проводятся соревнования Формулы-1 Гран-при России, слывет очень опасной. Кстати, водная Формула считается мероприятием, небезопасным даже для зрителей.

БОЛЬШАЯ СТИРКА
Не люблю, когда о чем-то говорят: Это мужское занятие . Мол, ты для этого слишком слабая или что-нибудь в этом духе. Да и что такое мужское занятие : пьянка и охота на медведя?
Чтобы понять, почему же в этом спорте нет ни одного пилота-женщины, а попутно скинуть лишний килограммчик, мне пришлось испытать на себе уж если не все 6g, то хотя бы 4.
Нет проблем, - сказал пилот Пертти Леппалла - Только на месте ученика, в двухместной версии болида . Финский гонщик, который, кстати, на следующий день выиграл Гран-при России, согласился прокатить с ветерком корреспондента Автопилота . Не могу сказать, что я не испытывала при этом ни страха, ни трепета. Общаться нам приходилось на финско-русском английском, и если бы горячему парню вдруг захотелось показать высший пилотаж, а мне - выйти вон из самолета, боюсь, мы друг друга не поняли бы.
Залезать в кабину пришлось через не самую просторную крышку-люк. Защелкнуты в карабин страховочные ремни, точно такие же, как на гоночных автомобилях. Крышка захлопывается, и сразу становится очень душно. Чувствую себя словно в кастрюле, только что поставленной на огонь. Воздух начнет нормально циркулировать только во время движения - примерно как в хорошем мотоциклетном шлеме. Держись руками за сиденье и упрись ногами вон в ту площадку , - кричит мой наставник. Мы с ним оба в шлемах, микрофоны которых никуда не подключены, и хотя находимся на расстоянии ладони, приходится орать во весь голос. От этого мне становится смешно, и я пропускаю самый интересный момент - старт. Я еще смотрю на набережную и аттракционы Парка культуры, где визжат дети и взрослые, наивно полагая, что американские горки - самое страшное, что может быть в жизни. А моя жизнь в этот момент идет уже как бы на ускоренной перемотке. Счет пошел на секунды.
Скорость 100 - через две с половиной. Еще столько же - и в полный штиль можно разогнаться до 220. Когда наблюдаешь это со стороны, кажется, что лодка поднимается над водой и низко-низко над ней летит. Внутри же ощущения совсем иные. Вода воспринимается как очень жесткая поверхность, тверже, чем разбитый асфальт, и небольшая рябь, не говоря уж о волнах, обостряет это чувство. Кажется, что на огромной скорости несешься на каком-то несерьезном корыте из папье-маше по металлической стиральной доске и оно вот-вот разлетится в клочья бумажными обрывками. Да это какая-то адская стиральная машина! С каждым 700-метровым кругом мы разгоняемся все быстрее. Я держусь изо всех сил, как обещала, за сиденье, упираюсь ногами точно в указанную мне площадку, но при этом на каждом повороте ударяюсь головой о борт кабины. Вот теперь-то я понимаю, что шлем здесь нужен совсем не для переговоров. Да и руль удержать при такой нагрузке может, увы, только мужчина. Пилот периодически с улыбкой посматривает на меня. О'кей?.. О'кей! Можно еще быстрее! Но все хорошее заканчивается быстро, особенно когда это хорошее связано с гонками. Максимальная скорость, с которой мы гоняли по Москве-реке, была, как сказал мне Леппалла, всего 160-180 км/ч, чтобы не опасно было. Зато мои умные японские часики совершенно точно подсчитали замечательный кроличий пульс - 160 ударов в минуту