Почему, каким бы умелым и внимательным ни был водитель, автомобиль всегда останавливается правой передней дверцей над самой большой в районе лужей, грязным сугробом или, в лучшем случае, ледяным ухабом? Как говорится, вся жизнь промелькнула перед моим внутренним взором в тот краткий миг, когда я стал по колено в серо-коричневую жижу, считающуюся в Москве снегом...   Счастливое детство, солнышко светит ясное, здравствуй, страна прекрасная, три танкиста выпили по триста, Кабаков, вынь книгу из-под парты и дай сюда, образ Печорина в рассказе "Муму", бриолин держит кок только первые два танца. Мятежная юность, дайте сюда зачетку вместе со шпаргалкой, а теперь на сцене команда КВН Государственного университета, дембель неизбежен, портвейна возьмем или пива? Молодость, плавно переходящая в зрелость, письмо позвало в дорогу, о передовом почине ростовчан рассказывает наш специальный корреспондент, червонец до зарплаты, ваш рассказ не пойдет, сами понимаете, почему, ну, еще по одной -- и по домам. Перестройка необратима! Танки на Пресне! Голосуй, блин, не то... Дефолт, е-мое!    Вот и все, собственно.    Из этого времени последние три года мы ехали с вами рядом, по соседним полосам. Вы меняли машины, переживали процветание, кризис и снова подъем, привыкали к новым заработкам, новому президенту и старому гимну -- и я был поблизости, со своими "Мифологией" и "Ветровым стеклом". Пожалуй, ни одно мое литературное предприятие не вызывало такого длительного читательского интереса, как "автопилотовская" рубрика.    Именно поэтому я пришел к выводу: пора сворачивать. Лицо стало элементом журнального оформления, а слова все сказаны.   Мы многое пережили за эти три года. Именно пережили: мы есть и даже сравнительно неплохо себя чувствуем, а вещи и явления исчезли. Когда я начинал делиться с вами своими соображениями дилетанта относительно автомобилей и жизни, мы все еще ездили на Toyota с правым рулем и дырявыми от ржавчины порогами. Мы носили белые носки к смокингу, килограммовые телефоны Motorolla с толстыми крышками и черные джинсы Boss в любое время года и суток. Мне было приятно рассказать вам о том, что сам узнал за долгие годы: кому подходит Mercedes, а кому приличествует Renault, стоит ли ездить в джипе на театральные премьеры, следует ли считать человеком даже владельца "шестерки" и всегда ли ladies first. Судя по вашей реакции, вам тоже было приятно и даже интересно об этом читать. Кульминацией наших отношений стал прошлогодний звонок из сибирского города: один из вас полчаса по междугородней советовался со мной, какую машину покупать вместо надоевшего "бимера".    Всем спасибо, все свободны. Жизнь наладилась настолько, что теперь мы сами все знаем: опыт. Мы приобретали этот опыт по ускоренной, но полной программе. Мы прошли -- в смысле, проехали -- большой трудовой путь от "шестисотого" и анекдотов о нем до S-type и размышлений о Х5. Темный костюм, сшитый у Brioni, уже не кажется нам слишком скучным по сравнению с вышитой золотом шелковой рубашкой, купленной в Анталии, в лавке, над входом в которую Versace было написано с тремя ошибками. Мы освоили снегокаты Bombardier, и некоторые уже посматривают в небо, воображая там свою Cessna. Вкус водки Absolut уже не представляется нам вершиной человеческих ощущений, мы еще с трудом, но разбираемся в годах урожая провинции Бордо и уверенно продвигаемся от японской кухни к тайской, далее -- везде. Последний раз мы были в Хургаде зимой после кризиса, на Кипре в позапрошлом году и уже вполне освоились на Бали.    Жизнь идет, и я больше не вижу необходимости комментировать каждый ее шаг.    В конце концов мы, как и следовало ожидать, оказались сообразительными и быстро все схватывающими. За небольшой -- в историческом смысле -- период мы научились отличать просроченную немецкую колбасу от натуральной отечественной и уже не стесняемся предпочитать последнюю; приняли к сведению, что новая корейская машина никак не хуже восьмилетней немецкой, а на "меринах" пусть ездит провинция; закончив евроремонт, приглашаем декоратора, предоставляя жене уже только общее руководство с совещательным голосом. Газовый пистолет валяется в дачной кладовке, в подъездах взрывается в основном газ, заказывают друг друга только киллеры.   Слегка растолкав толпу твердыми тренированными плечами, мы уверенно вошли в цивилизованный мир.    Он держится на индивидуализме. Каждый самостоятельно решает, как жить дальше, один Господь решает за всех. Сочинители наконец-то перестали быть властителями дум, и наиболее рассудительные из них, взяв все же по привычной гордости псевдонимы, быстренько придумали нетипично обаятельных героев в нетипично интересных обстоятельствах. Про это читают с интересом, но авторам не пишут писем, чтобы узнать, как жить дальше. Надобность в самодеятельных проповедниках прошла недолго спустя после исчезновения всякого прочего дефицита.    И вот -- мне нечего вам больше сказать. Мы вместе разобрались в основах наступившей жизни, многое поняли, по крайней мере, про ее автомобильную составляющую. Дальше -- каждый сам по себе. Информацию вы получите в журнале, мысли придется использовать исключительно собственные. В конце концов, автомобиль при покупке не заправляют на весь срок его эксплуатации.   ...И с этой умиротворяющей мыслью я отпустил все грехи девушке, обдавшей меня с ног до головы грязью из-под колес своей Felicia. Я даже посочувствовал ей: теперь она сама ответит за это перед собственной совестью и историей. АЛЕКСАНДР КАБАКОВ