| ||
| ||
|
У Владимира Гнатушенко за спиной 640 прыжков с парашютом и два погружения под лед на Северном полюсе. Также он занимается сноубордом и участвует в Чемпионате России по ралли-рейдам. Что еще? Еще на визитной карточке Гнатушенко написано, что он -- президент ассоциации "АВТО`КЕЙ", одной из самых крупных отечественных автомобильных компаний. "АВТОПИЛОТ": Как вы попали в автомобильный бизнес? ГНАТУШЕНКО: Случайно. Перестройку я встретил "мэнеэсом" НИИ. С другими "выходцами из научной среды" в самом начале девяностых я занимался торговлей компьютерами и оргтехникой. Нам предложили продать две отечественные машины. Получилось. Мы продолжили. Появилась первая площадка, потом некое подобие сервиса. В первой половине девяностых торговля машинами -- даже "ВАЗами" -- была очень выгодной. Не меньше 500 долларов c машины получалось. "АВТОПИЛОТ": А как у вас появились иностранные машины? ГНАТУШЕНКО: В 1997 году мы получили дилерство Nissan. Тогда он очень агрессивно наступал на российский рынок, и дилером при желании мог стать практически любой, кто был в состоянии закупить первую партию автомобилей. "АВТОПИЛОТ": Чем отличается торговля "ВАЗами" от торговли иномарками? ГНАТУШЕНКО: Сегодня ничем, разве что ценами. А вот три года назад вы могли сделать предоплату за партию машин, но это вовсе не означало, что вы получали автомобили вовремя и того цвета, который заказывали. А "Ниссан" -- это всегда план. За три месяца сделал заказ, деньги перечислил -- и все будет вовремя. Хотя в 1998 году мы на этом сильно прокололись. Продажи росли, мы были на первом месте среди дилеров -- только успевай продавать. Сделали перед августом очередной заказ. Отказаться было нельзя, и машины пришли. При том, что автомобили по цене от 10 до 20 тысяч долларов осенью 1998 года не продавались никак! Мы были вынуждены давать скидку в 30 процентов от закупочной цены! Не от рыночной, той, что была до кризиса, а от закупочной. До пяти тысяч долларов убытка на каждой проданной "Альмере"! Но мы все равно продавали, чтобы освободить деньги. Закупили потом "ВАЗы" и, хотя сильно рисковали, выстояли. "АВТОПИЛОТ": Насколько выгодно сегодня торговать машинами? ГНАТУШЕНКО: Недорогие импортные и все отечественные машины продаются с очень небольшой наценкой, иногда почти по себестоимости. ВАЗ сейчас за рынком следит. Завод собирает информацию о дилерах и смотрит, чтобы продавцы зарабатывали не больше определенной дельты -- 3-4% с машины. Как только маржа увеличивается -- сразу поднимает отпускную цену. Сейчас большой разницы в цене на "ВАЗы" от салона к салону быть не может. Кстати, год назад пять крупных московских фирм, на которые приходится почти половина столичных продаж российских легковых автомобилей, договорились о том, чтобы указывать в рекламе и называть по телефону реальные цены на машины, не вводить покупателя в заблуждение. А вообще, конкуренция сейчас очень высокая. Продавать меньше 500 автомобилей в месяц просто не имеет смысла с точки зрения рентабельности бизнеса. "АВТОПИЛОТ": Говорят, вы при этом еще и даете гарантию на отечественные машины? ГНАТУШЕНКО: Это один из способов привлечь клиента. Часть расходов, хотя и небольшую, компенсируют заводы. А вообще, сейчас обслуживание автомобилей -- сервис, тюнинг, сигнализации, антикор -- приносит компании не меньше дохода, чем собственно продажи автомобилей. "АВТОПИЛОТ": Вы-то сами когда за руль "ВАЗа" в последний раз садились?
"АВТОПИЛОТ": А как продавец, живущий за счет отечественного автопрома, что народу сказать можете? ГНАТУШЕНКО: Есть у меня такое подозрение, что по критерию "цена-качество", о котором так любят вспоминать наши автопроизводители, их продукция как раз и проигрывает. Самый дорогой "вазовский" автомобиль, на мой взгляд, должен стоить не больше 4 тысяч долларов -- как это и было сразу после кризиса. Развитие одних и тех же моделей на протяжении десятилетий не улучшает их, а приводит к моральному старению. "Десятку" не стоит сравнивать даже с Renault Clio Symbol -- это разные автомобили, хотя по ценовой категории становятся все ближе друг к другу. "АВТОПИЛОТ": В общем, "Автопилот" это давно подозревал. Тем не менее, вы не находите зазорным торговать российскими машинами? ГНАТУШЕНКО: Во всем нужно видеть экономическую целесообразность. Если есть спрос, то этот бизнес выгоден. Почему я должен от него отказываться? Хотя "АВТО`КЕЙ" и продает иностранные автомобили, более 90% наших продаж -- машины до $15 000. И в этом есть своя специфика. Продать 2000 машин в месяц сможет не каждый. "АВТОПИЛОТ": Как же вам удается совмещать активную торговлю и активные развлечения? ГНАТУШЕНКО: Скорее не совмещать, а делать выбор. Научился доверять ведение бизнеса. Топ-менеджеры справляются с большей частью задач не хуже акционеров. У меня всегда было желание заняться чем-то для души. Года три назад появилась такая возможность. "АВТОПИЛОТ": Что, сразу так нырнули на Северном полюсе? ГНАТУШЕНКО: Дайвингом, пусть и с большими перерывами, я занимаюсь с 1993 года. А на Северный полюс я отправился со второй экспедицией. Во время первой ребята шли на рекорд Гиннесса, но трагически погиб Андрей Рожков.Он шел первым Перед второй экспедицией мы год готовились, ныряли на Белом море во льдах, выбирали оборудование, которое могло работать в холодной воде. Но основная трудность -- заброска и организация быта. "АВТОПИЛОТ": Вы ведь еще и спонсировали экспедицию? ГНАТУШЕНКО: Честнее сказать, что оплатил свое место в команде. Там же большинство участников -- самодостаточные люди, непрофессиональные дайверы, и на жизнь себе зарабатывают не погружениями. "АВТОПИЛОТ": А вы что на полюсе забыли? ГНАТУШЕНКО: Как и все -- новые ощущения. У меня было два погружения, причем во время второго отказали клапаны наддува жилета (который обеспечивает положительную плавучесть -- Прим. ред.) и сухого костюма. Небольшое ЧП. Но все ситуации прорабатывались заранее... "АВТОПИЛОТ": То есть страха не было? ГНАТУШЕНКО: Увиденное -- льды сверху и три с половиной километра бездны под тобой -- было сильнее страха. Под водой вообще по-другому мир воспринимается. Я нырял на месте гибели "Адмирала Нахимова". До погружения и после него постоянно думаешь о масштабе трагедии, а на глубине -- только о собственной безопасности. Я занимаюсь техническим дайвингом, который в корне отличается от любительского. Тут каждый сам за себя. Например, если на глубине с твоим напарником произошло ЧП -- ты вправе ему не помогать. Было много случаев, когда один человек начинал резко "проваливаться", за ним уходил другой на помощь, третий -- и все погибали. "АВТОПИЛОТ": Какой у вас рекорд глубины? ГНАТУШЕНКО: На воздухе я нырял и, что важнее, работал на глубине 60--66 метров. Чтобы шагнуть дальше, надо переходить на тримикс (смесь газов для работы на больших глубинах -- Прим. ред.), а для этого надо постоянно заниматься, перерыв в месяц -- и все может закончиться печально. Да так со всем! Тот же автомобильный спорт. Я же чувствую, когда еду на 120 процентов от своих возможностей. А чтобы мои возможности совпадали с тем, чего требуют соревнования, надо тренироваться минимум четыре раза в неделю. "АВТОПИЛОТ": Денег автоспорт много требует? ГНАТУШЕНКО: У "АВТО`КЕЙ" своя ралли-рейдовская команда. Автомобили Mitsubishi Pajero и Mitsubishi Pajero Evolution, класс подготовки -- T1. Мы купили его не новым, восстановленным после ралли Париж--Дакар. От своей первоначальной стоимости в $220--250 тыс. он скинул больше половины. После каждого ралли-рейдовского соревнования у нас, в России, восстановление -- rebuild -- обходится от 10 до 30 тысяч долларов. Вот и считайте. "АВТОПИЛОТ": Вам не кажется, что расходы слишком велики, при том, что соотечественников российский автоспорт мало интересует? ГНАТУШЕНКО: Да я же не за славой туда шел! А сноуборд и парашют -- что, они мне известность принесли? "АВТОПИЛОТ": А в небо вы как попали? ГНАТУШЕНКО: Мечта детства. Попробовал год назад. Сначала в тандеме прыгнул -- понравилось, прошел курс обучения по американской системе AFF, acceleration free fall. Первый раз прыгали в Тушино, с высоты 3500 метров, с поправкой на ветер выбрасывали где-то в районе Строгино. Минута свободного падения до высоты 1,5 тысячи метров. Поначалу получаешь удовольствие то того, что прыгнул с высоты и приземлился живым и здоровым, а потом от того, что удалось выполнить новый элемент, например, сделать сальто. "АВТОПИЛОТ": Этот вид спорта тоже не из дешевых? ГНАТУШЕНКО: Обучение, включающее 20--30 прыжков, стоит 1,5--2 тысячи долларов. "Система" (комплект оборудования -- Прим. ред.) у меня американская: ранец, основной парашют-крыло, запаска, сайперс -- страховочный прибор, который открывает в случае необходимости запаску. Все стоит около 6 тысяч долларов. Можно, конечно, сэкономить и купить "систему" дешевле, тысячи за полторы-две, подержанную. А доходы у тех, кто прыгает, разные. Я могу сделать за один выходной день 10 "прыгов" -- подъем на самолете стоит 200 рублей, а у кого-то хватает денег на один-два "прыга". Другое дело, что парашютный спорт в России сезонный: зимой и облачность, и холод. А чтобы прыгать безопасно, надо прыгать круглый год, то есть ездить за границу, например, в Испанию или США. "АВТОПИЛОТ": У вас были ЧП в воздухе? ГНАТУШЕНКО: Каждый спортсмен помнит о том, что основной купол может подвести. Как говорится, если это не произошло, то обязательно произойдет. Тогда его надо отцепить и ввести в действие запаску. Этому долго и нудно учат еще на земле. У меня в Ступино была такая ситуация. Произошла закрутка строп, купол лег в горизонт, и меня стало раскручивать вокруг парашюта. Я подумал: ну вот, наконец это произошло! Помню, что очень долго медлил, никак не мог поверить. Когда стало больно от перегрузки, я отцепил купол и выкинул запаску. У нее почти стопроцентное срабатывание, и укладывать ее имеет право только специально обученный человек. Но все равно, когда надо мной взметнулась запаска, я себе сказал: "На этот раз я судьбу обманул". "АВТОПИЛОТ": И после этого случая не было страха? ГНАТУШЕНКО: Все было сделано очень грамотно: не успел я приземлиться, как на меня надели запасную "систему" и снова подняли в воздух. Понимание того, что произошло, пришло на следующий день. "АВТОПИЛОТ": Вы не думали заняться бейс-джампингом? ГНАТУШЕНКО: У меня есть знакомый, у которого больше двух тысяч прыжков с парашютом. Однажды его привезли в один из подмосковных городов, где есть высокая фабричная труба. Он 15 минут стоял на ее краю, а прыгнуть так и не решился. Это смелость надо иметь. "АВТОПИЛОТ": Вам никогда не приходила в голову мысль заняться продажей оборудования для активных видов спорта? ГНАТУШЕНКО: Постоянно приходит, да только слишком много примеров того, что до добра это не доводит. Заниматься надо тем, что умеешь. "АВТОПИЛОТ": Вы часто занимались спортом и потом отказывались -- "не цепляло"? ГНАТУШЕНКО: Я четыре года занимался выездкой, лошади даже свои были. Два года уже не занимаюсь. Сначала ты учишься вместе с лошадью, а потом упираешься в границу профессионализма и дилетантства. Посмотрите на чемпионов мира по конному спорту -- им всем за пятьдесят. Они всю жизнь шли к победе! "АВТОПИЛОТ": Вы свободный человек? ГНАТУШЕНКО: Да, бывает, по полгода я свободный человек. Совсем, конечно, я не могу выпасть из ситуации, но она не требует личного присутствия. Но я понимаю: чуть что -- и я брошу весь спорт и начну разгребать завал на работе. Хотя вне работы жизнь более яркая и красочная. "АВТОПИЛОТ": А что для этого нужно? ГНАТУШЕНКО: Для этого нужна свобода, которую, к сожалению, дают только деньги. ТЕКСТ АНДРЕЙ ПАТРИКЕЕВ, ФОТО ЕВГЕНИЙ ЦОЙ |