ДИСК МЕСЯЦА Сегодня ночью. Кофе и сигареты. 2002. За такое название надо убивать. За ним -- вся беспонтовая история ленинградского рока и его дерьмовая романтика ждановских коммуналок. Но при прослушивании первоначальное мнение меняется. В той песенке, которую они сами определили как хит -- "Герда Икай" (название-то еще более идиотское, чем название всего альбома), совершенно четко определяется пробританское звучание и декаданс города на Большой реке. Затем становится ясно, что пластинка отлично сыграна и, что более важно, правильно записана. Без погони за "модными звучками", зато с четко поставленной продюсеру и продюсером задачей. Тексты также отражают знакомство с некоторой культуркой, без неофитства про чтение в метро Набокова. Самой удачной вещью на диске, конечно, является "?" (это название) с совершенно банальной гармонией (Em, A, D, Bm, G7, Gb7) -- "когда мечты разбились о кремы от загара и девочки наутро теряют свои чары". Все это спето и сыграно с таким шармом, что сентиментальные люди могут и зарыдать о своей прошедшей юности. При этом ни одна песенка на диске не может рассматриваться как сентиментальная. Боюсь, что в чужих устах песенки "Сегодня ночью" не пройдут -- все базируется на очаровании манеры фронтмена Никиты. Который на поверку оказался питерским бизнесменом. А за звук отдельное спасибо Лагутенко. Теперь у нас есть еще одна группа с непровинциальным звуком и музоном. Даром что из Питера. для шоссе The John Lennon Collection. 2002. EMI решило напомнить молодому народу, что был такой недоучившийся художник, неполучившийся писатель, гнусавый певец и подкаблучник Джон Леннон. Однажды он играл в одной ливерпульской банде на гитаре Rickenbaker-325 размером три четверти, на которой нормальный человек не то что играть -- пары аккордов не возьмет. В то время он был еще ничего. А потом все покатилось по наклонной. То он придумал гимн антиглобалистов Give Peace A Chance, то гимн пролетариев всех стран Power To The People, потом он написал гимн наркоманов в ломке Cold Turkey. Все остальные песенки по количеству упоминаний Йоко Оно в текстах превосходят даже количество упоминаний некой Аллы в песенках, написанных для кудрявого Фили. А потом Леннона убил чувак, начитавшийся "Над пропастью во ржи". Вот она -- сила настоящего литературного искусства. для стоянки Bryan Ferry Frantic. 2002. Сын шахтера Брайан Ферри на старости лет выпустил еще один альбом. Надо сразу сказать, что ничего особенного здесь нет, в отличие от предыдущего, очень ностальгического и подходящего его дымному и пыльному облику. Начинает он диск с песенки Боба Дилана It's all over Baby Blue. Следующий номер Cruel уже выдает серьезное знакомство Дейва Стюарта, соавтора Ферри, с творчеством Виктора Цоя (видать, БГ подсуропил): "Мы хотели пить -- не было воды" . Самым любопытным на всем этом скучном диске -- вставной номер в исполнении сопрано Мэри Нислон??. Она поет старофранцузский матет Ja Nun Hons Pris. для шоссе Четырнадцать недель тишины. Земфира. 2002. Чрезмерно разрекламированный (overhyped) диск, как и следовало ожидать, оказался полным фуфлом. После первого фирменного аккорда песенки "Паранойя" (спасибо лондонским режиссерам) все мешается в ком невнятного пафосного "творчества". Половину песен на альбоме мы уже слышали то у самой Земфиры, то у других авторов (например, "Бесконечность" -- это "Дорога" А. Хвостенко). Остальные лучше бы и не родились вовсе. Например, Webgirl с поэтическими откровениями типа "нашла любовь между небом и землей". Хваленый лондонский production обернулся напихиванием в запись без ума и без ветрил тембров и звучаний, уже отработанных на хитовых западных исполнителях и уже давно вбитых в пресеты всех студий по ту сторону советско-польской границы. А сколько было пафоса в купленных заметках! Похоже, местный менеджмент Земфиры настраивает ее на то, что выше нее в этой стране никого нет. Боюсь, это грубая переоценка силенок. Клубная сцена -- вот арена для слабенького голоска и советских ресторанных примочек. для стоянки Пикник. Чужой. Дурацкая привычка не ставить на диск даже года выпуска. Но что вы хотите от музыкантов из колыбели Путина и революции. Тень отца Дракулы, Эдмунд Шклярский, играет уже много лет одну и ту же музыку, одну и ту же песню. На этом альбоме эта песня носит несколько названий. "Лихорадка", "Дикие игры", "Герой", "Нигредо", "А может быть, и не было меня", "Здесь, под желтым солнцем ламп", "Осень", "Бум (обретение смысла)", "Великий Бог -- рубль", Apokalips. Последние два названия меня напрягли. Одно из них явное низкопоклонство перед идеологом геноцида русского народа Максимом Горьким, второе озадачило спеллингом.