Слово редактора
 |
ОСТРОВ МОСКВА. Знакомый из Калининграда рассказывал, как приезжала в родную школу Людмила Путина. Новый асфальт, свежие скамеечки, чистота и благодать. Супруге президента дали возможность вспомнить и первый поцелуй, и выпускной вечер, и ощущение "вся жизнь впереди, надейся и жди". Недавно решил я заехать на факультет журналистики МГУ. Портвейн у памятника Ломоносову, списанный экзамен по научному коммунизму, сорок пять рублей стипендии -- словом, и мне есть что вспомнить. Но охранник даже не подумал открывать ворота. "На Манежной -- своя парковка", -- отрезал он, и я понял, что бесполезно взывать к чувствам alma mater человека."Хорошеет Москва, день ото дня становится краше". Уже не помню, кто это написал. Кажется, это из курса "Теория и практика партийно-советской печати". Ладно, что тут у нас рядом? На Манежной -- сборище бронзовых уродов, которых я не хочу показывать детям, еще есть магазины, в которые не пойду. Покупателей там ненавидят по определению: "Понаехала тут деревня с деньгами, нам, москвичам с трехлетним стажем, воздух портит". Был еще отель "Интурист", в холле которого, как нам, студентам, тогда казалось, пахло Западом. Не важно, что на самом деле воняло сигаретной селитрой и кислыми щами. Около "Интуриста" крутились взрослые русские дядьки-фарцовщики в кожаных пальто с белыми шарфами, которые первые свои миллионы рублей сделали на джинсах и парфюмерии. Их задницы сейчас протирают в худшем случае думские кресла или же задние диваны лимузинов в Сан-Тропе... Нет "Интуриста", скоро год как нет. Зато Госплан -- стоит. Только теперь это Госдума. Знающий коллега утверждает, что обед из четырех блюд там по-прежнему стоит около 40 копеек, то есть по-нынешнему -- 40 рублей. Такие траты могут позволить себе даже те народные избранники, которые не занимают места на всех окрестных парковках цветом иностранного автопрома с российским триколором на номерах. Просто у них, бывает, движимое и недвижимое имущество сосредоточено по месту голосования сотрудников иностранных посольств Российской Федерации. Выше по улице Горького -- красный дом мэра, уже никакой не Моссовет. Не помню, на какой точно срок наш мэр избирается, но в памяти осталось, что во времена моего студенчества руководил Юрий Михайлович агропромышленным комплексом столицы и с тех времен, видимо, сохранил мясо-молочную сметку, любовь к пчелам, лошадям, природе и здоровому образу жизни. Не возьму в толк, почему жужжит каждый день автомобиль мэра со стороны Рублево-Успенского шоссе, ведь по Варшавскому-Каширскому и клевер погуще, и ночные заморозки реже бывают. Но на самом-то деле Лужков -- коренной москвич. И сегодня мы можем только фантазировать, как происходили становление творческой личности и формирование художественных вкусов Лужкова. Быть может, самым любимым архитектурным сооружением маленького Юры была Пыточная башня московского Кремля, а его лучшим другом -- парнишка с Большой Грузинской, какой-нибудь Реваз, который показал, как лепить фигурки людей и животных из пластилина, а потом, расплавив свинец в банке из-под кофе, отливал их в песке. Иногда мне кажется, что мы плывем на корабле. У нас свой капитан, свой устав и свои правила. Мы так далеко уплыли, что даже не помним, откуда мы. Иногда корабль бросает якорь, но он не цепляется за дно. А земли не видно. Есть только остров, имя которому -- Москва. АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВ, главный редактор.