 |
ПРИЦЕП LAND ROVER II SERIES 1959--1979 ГОДОВ ВЫПУСКА
Это история о том, как устроена жизнь. С детства, как большинство существ мужского пола, росших до компьютерной эры, я больше всех технических устройств любил автомобили. И большую -- все еще с ударением на первом слоге -- часть жизни прожил в стране, где любой собственный автомобиль был почти недостижимой роскошью. Хоть "волга", от которой исходил дух сыро-копченой колбасы из обкомовского распределителя, хоть "горбатый", утешение вольнодумной интеллигенции, стоивший, между прочим, даже в лучшие времена годовую зарплату инженера.
Ну, у меня и не было автомобиля. А потом все это накрылось. Одновременно я прославился и разбогател благодаря вовремя придуманной повестушке и поехал в Германию, в Мюнхен. Там меня почтительно -- ein Schriftsteller von Perestroika! -- встретил немецкий издатель и вручил половину гонорара за немецкое издание наликом, наплевав на германский налоговый порядок -- надо же помочь бедному русскому... Шел 1990 год. И вот с толстеньким конвертом в кармане я отправился бродить по пустоватому, субботнему, как сейчас помню, городу. И набрел на городской автомобильный рынок. Это был сон советского автолюбителя. У обочин стояли не только "мерседесы", "опели", "фольксвагены" и местные "бээмвэ", но и вся продукция мирового автопрома. Торжище уходило в безграничную даль. Покуривая и переговариваясь, продавцы без больших надежд ждали покупателей, город, повторюсь, был пустоват, население отдыхало в пивных садах. Собственно, потенциальным покупателем был я один. Прежде всего я застыл у трехлетнего "мерса" божественного лимонного цвета; потом долго кружил возле серого "бээмвэ"-купе, похожего по тогдашней моде на акулу; от этого чудовища едва ли не бегом переместился к "ягуару-соверену" -- английский синий, бежевые кожаные сиденья, возлюбленная моя Британия; еще постоял возле сильно поношенного, но все еще неотразимого фантомасовского "ситроена"... И наконец увидел его -- Land Rover, который тогда еще назывался просто Land Rover, а не Defender, как его нынешний потомок. Это была машина моей давней и совершенно беспочвенной мечты. Я уже многое о нем знал из скупых советских автомобильных источников -- и про алюминиевый кузов, и про то, что едва ли не все, выпущенные в первый год производства, 1947-й, находятся в эксплуатации по сей день, и про богатую африканскую биографию с участием во всех послеколониальных войнах. Этот джип (впрочем, тогда еще и близко не было моды на джипы, и слово это употреблялось только по назначению, для названия одноименного американского внедорожника) представлялся мне образцом британского стиля, деревенского и джентльменского одновременно, символом островной практичности и аристократизма, вроде твидового пиджака с замшевыми заплатами на рукавах. К тому же репутация вечного автомобиля -- а о какой машине, кроме вечной, мог мечтать человек, сформировавшийся на родине дефицита? А цены были вот какие: "Мрседес" укладывался в полконверта, бээмвэшное купе тоже, "Ягуар" тянул на три четверти (он, правда, был пятилетним), "Ситроен" стоил вообще копейки. Мой же вожделенный сельско-милитаристский британец, двухлетний, то есть совершенно новый, благородного темно-зеленого цвета, с опорой для пулеметной турели на капоте и лопатой, романтически притороченной к боку, помещался как раз в сумму, лежавшую в моем внутреннем кармане, еще оставалось на регистрацию и заправку. Да, деньги лежали в кармане, и я знал, что это не последние деньги, раскрутка "Невозвращенца" только начиналась. Например, в понедельник мне предстояло получить приличный гонорар за радиоспектакль по той же доходной повести, поставленный подрывной радиостанцией "Свобода", гостем которой, собственно, я и был. В общем, мечта стояла передо мной, я мог ее купить, последующие мелкие трудности были вполне преодолимыми. Я мог купить Land Rover. И я не купил Land Rover. Не знаю, почему я тогда так поступил. Ушел -- и все, бродил целый день по баварской столице, пиво пил. Я и сегодня люблю эту машину, которой у меня так никогда и не было. Зря некоторые люди утверждают, что нет в жизни счастья. Просто когда оно есть, его не хочется. АЛЕКСАНДР КАБАКОВ
| |||||
