 |
ТУРНЕ ЗАГРАНИЦА АВСТРАЛИЯ С AUDI Q7
 
«Aussie», именно со звуком «з» посередине. Так для краткости австралийцы называют сами себя на местном сленге вместо длинного «Australian». На «зеленом континенте», который находится так далеко отовсюду, что кажется другой планетой, вообще довольно много уникальных особенностей. В культурно-просветительских целях команда «Автопилота» во главе с Николаем Фоменко не только забралась в южное полушарие, но даже доехала до центра Австралии. А раз мы отправляемся на другую планету, нам понадобится что-то вроде надежного марсохода. Например, Audi Q7. ВСЕ НИЖЕ И НИЖЕ. Алиса из произведений Льюиса Кэрролла полагала, что в Австралии живут «антиподы», которые ходят на головах. Даже сами австралийцы иногда называют свой континент «Land down under». В паспортах у нас уже красуется первый привет от антиподов — годовые австралийские мульти-визы. Вместо того чтобы сверлить сквозную дырку в земле, мы решили воспользоваться самолетом. Даже этот самый быстрый вид транспорта подразумевает около суток чистого полетного времени, которые в нашем случае превратились в целых тридцать часов. Некоторые летят с передышкой, делая длительную остановку где-нибудь в Индонезии или Сингапуре. Мы решили преодолеть весь маршрут на одном дыхании: Москва — Лондон — Сингапур — Сидней. С дыханием порядок, с курением — не очень. Страдающая вредной привычкой часть нашей команды выкурила первую сигарету после Москвы только в Сингапуре. В Хитроу дымить уже давно нельзя. Впрочем, жара и влажность в сингапурском аэропортовом садике, смазали удовольствие от долгожданной затяжки. Зато здесь мы обзавелись важной штукой — австралийским сетевым адаптером. Напряжение на континенте от нашего почти не отличается, а вот форма вилки, с расположенными под углом 45 градусов друг к другу плоскими штырьками, могла обречь фотоаппараты и телефоны на голодное существование. Все удовольствие — полтора доллара за один переходник. Летим дальше. Лежачие места в бизнес-классе заметно скрашивают долгий перелет, хотя добровольное заточение на исходе суток начинает серьезно доставать. ПРИЗНАК ОПЕРЫ. Наконец-то Сидней. Самая длинная очередь — уже на выходе из аэропорта. Это ветеринарный контроль. Хватит, завезли уже однажды на изолированный континент кроликов, так до сих пор избавиться не могут. Доказав, что живности в багаже нет, выходим наружу. Вид сиднейской гавани на восходе солнца: небоскребы делового центра смотрят на сооружение, ставшее одним из австралийских символов — здание оперы. У причалов ночуют паромы, на рейде стоят большие корабли, а через акваторию протянулся огромный автомобильный мост. Да, Костя Цзю знал, где поселиться. На следующий день нас должны забросить на самолете километров на пятьсот вглубь страны, где начнется трансконтинентальный пробег с финальной точкой на северо-западном побережье, в городе Брум. Наша задача — довести автомобили Audi Q7 почти до центра континента и передать эстафету следующей команде. Тоже неплохо. Время до вечера проводим в Сиднее. Поначалу непонятно, чем город отличается от любого другого крупного европейского или, скорее, североамериканского мегаполиса. Потом становятся заметны отличия. Во-первых, воздух здесь очень прозрачный, смог сдувает в море. Во-вторых, в центре почему-то пахнет лесом. Причина — огромный ботанический сад и парк прямо в центре города. На газонах тут и там лежат офисные работники в сорочках — вышли на обед. По клумбам расхаживают птицы киви. Продолговатые мешки на деревьях при ближайшем рассмотрении оказываются... полчищами летучих собак. Это большие, сантиметров до тридцати в длину, перепончатокрылые твари. Дневной свет их не особо смущает — часть из них спит, плотно завернувшись в костюм Бэтмена, другие лениво перелетают с ветки на ветку. Поначалу мы предположили, что эти страшилища радикально решают на континенте проблему бродяг и собак так сказать наземного типа, но потом вспомнили, что это не плотоядный зверь. Полегчало — ведь деревья буквально увешаны (так и хочется назвать их вампирами) летучими друзьями человека. Вместо ворон и голубей вокруг порхают попугаи с ярким оперением. В полном смысле этого слова — нескучный сад. После обеда решили съездить на пароме в пригород, где расположены ближайшие пляжи. Температура воды в Тихом океане (+12 градусов) не вдохновляет, но чтобы «поставить флажок на карте» купаемся в загончике из натянутых сетей — акулы плавают в любую погоду. Кстати, в Австралии к нашему приезду началась весна, соответствующая российской календарной осени.
В 1976 году продюсеры Байрон Кеннеди и Джордж Миллер начали работу над фильмом Mad Max. Место съемок — Австралия — уже было утверждено. Теперь им надо было подобрать для главного героя злобную, мощную австралийскую машину. Выбор пал на Ford Falcon Coupe XB GT 1973 года, который производился только для австралийского рынка. Так началась работа по преобразованию серийного автомобиля в Interceptor. Особенно потрудились над передней частью — пришлось сделать дырку в капоте и установить туда устрашающего вида турбонагнетатель. Увы — бутафорский. Falcon и так гонял неплохо со своим двигателем V8 и тремя сотнями лошадей. У задних колес по бокам прицепили декоративные выхлопные патрубки. После съемок Interceptor отправился в рекламное турне по торговым центрам и кинотеатрам. Останки одного экземпляра (для съемок их было сделано несколько) до сих пор гниют в одном из дворов города Broken Hill.
Валюта. Австралийский доллар в ходу с 1966 года, а в 1988 на смену бумажным купюрам пришел тончайший пластик. Деньги ярко раскрашены, в углу банкноты — прозрачное «окошко». Стоит эта красота относительно недорого: за $100 американских дают $120 австралийских.
Карантин. В замкнутой экосистеме Австралии плодится и размножается любая завезенная живность. Единственные хищники — не слишком грозная собака динго и нерасторопные крокодилы. Поэтому ветеринарный контроль на въезде выглядит гораздо строже иммиграционного.
Каторга. Британия, объявившая Австралию своей территорией в 1770 году, сочла ее непригодной для колонизации. Зато идея ссылать сюда преступников показалась вполне уместной. Только вдумайтесь: первые свободные поселенцы появились здесь лишь в 1830 году.
Стена. Самую длинную в мире стену построили вовсе не китайцы. Dingo fence — забор с колючей проволокой длиной 5323 км делит Австралию на две части: юго-восточную и северо-западную. Овец оставили на юге, а собак динго — на севере. Люди и автомобили пользуются воротами.
Местные. Аборигенов в Австралии осталось совсем немного — чуть более 1% населения. Их давно не истребляют колонизаторы, но эстафету перехватила сама цивилизация. Приспособиться не удалось: большинство из них доживают свой век в небольших резервациях.
Закон. В Австралии законодательно запрещено продавать алкоголь пьяным людям. Конечно, нормальный бармен и так откажет шатающемуся забулдыге, но формально закон дает ему право не наливать клиенту уже после первого стакана. Кто знает, какая у него «доза».
После осмотра заброшенных шахт — индустриальный пейзаж, достойный современного Донецка — идем обедать в ресторан Broken Earth. Это еще одна местная достопримечательность, построенная прямо на высоченных отвалах породы. Живых кенгуру мы пока не видели, а на тарелке — пожалуйста. Ничего, нормальное мясо наподобие нежной говядины. Ну и сосиски из страусов тут как тут — ничего особенного. Внизу — город, напоминающий сцены из вестернов: одно- двухэтажная застройка, флаги над полицейским участком и почтой. После обеда заезжаем в легендарное место — в городке Silverton, что в 20 километрах от Broken Hill, живет всего-то человек 40, включая двух барменш из местного паба. Зато это Мекка для фанатов фильма Mad Max, который снимался в здешних окрестностях. Перед пабом даже стоит реплика машины, на которой Мел Гибсон рассекал просторы родной страны — видоизмененный Ford Falcon Coupe 1973 года. Вечером решили пройтись по злачным местам шахтерского города. Выбирал Николай Фоменко, причем по названию — The Musicians Club. Ну, как говорится, сам виноват. Чтобы попасть в австралийский клуб, нужно быть его членом. Специально для нас есть временное членство — надо только заполнить анкету. Внутри — слот машины, бар и огромный зал. Вот здесь-то и творится настоящее веселье. На сцену выходят шахтеры и их подруги и по очереди поют любимые песни под караоке. Разогретый выпивкой партер активно отплясывает, нас затаскивают в центр этой кутерьмы. Еле вырвались — перед дорогой необходимо отдохнуть, ведь около гостиницы уже выстроился флот, состоящий из Audi Q7 и Allroad. Утром выяснилось, что шахтеры погуляли на славу — несколько машин от души поцарапаны гвоздями. Чем не понравились — непонятно. Это патриотизм что ли такой особенный? Так австралийский автопром (марка Holden) находится под крышей GM — вроде бы тоже «варяги». Ну да Бог с ними — хорошо хоть колеса не прокололи. СТРАУСИНАЯ ПЕСНЯ. Offroad-инструктор, австралиец Фил Поултер, обещал во-первых, отсутствие дорог, а во вторых — среднюю скорость порядка 100 км/ч. Дорога кончилась довольно скоро, между тем головная машина «втопила» 140. Дело в том, что австралийское пустынное бездорожье — это широкая, старательно выровненная грейдером песчаная полоса. В Q7 почти не трясет — не хуже, чем на российском асфальте. Дизельный трехлитровый мотор и его более мощная версия 4.2, установленные на наших машинах, не напрягаясь, осваивают километр за километром. Устать за рулем можно только от пыли, из-за которой колонне приходится растягиваться. Связь по рации, а в случае чего — по спутниковому телефону, единственному средству связи в центре страны. Перерыв на кофе в крохотном городке Packsaddle. Перед въездом сбавляем скорость до минимума, а то местным жителям еще неделю, как выразился бы наш президент, пыль глотать. Одна из целей автопробега Audi — поддержка малых муниципальных образований Австралии. Как гласит одна из надписей в местном пабе: «Если вы не пьете и не едите, то мы — тоже». Мы интенсивно пьем и едим. Обедать на открытом воздухе тоже здорово, но тут в игру вступают мухи. Вроде как их нет, но стоит достать что-то съедобное, как полчища насекомых буквально покрывают снедь живым ковром. Приходится активно жестикулировать или ретироваться в машину. Во время первой трапезы под открытым небом почти каждый съел сверх нормы пригоршню крылатых прихлебателей. Более крупная живность пока не беспокоит — вдоль дороги мы видели только коров и, как ни странно, верблюдов. Живые кенгуру лишь единожды проскакали где-то в отдалении, зато их трупы встречаются на обочине довольно часто. «Кенгурятник» в Австралии применяется по прямому назначению, хоть и называется bull bar («бычатник»). Старожилы говорят, что один- два сбитых кенгуру за дневной перегон — это норма. А вот «бычьей» здесь называют еще и мелкую пыль, взметаемую машинами, а само слово bulldust служит вежливым аналогом выражения bullshit. И вот, из этого самого невесть чего прямо под колеса бросается семья страусов — взрослая особь высотой метра два с половиной и несколько цыплят. Маневр, торможение в пол...Все живы, цыплята выбираются из-под нависшего бампера и пускаются в галоп вслед за перепуганным родителем. Что интересно — никто голову в песок прятать и не думал.
Только вдумайтесь! На целом континенте живет примерно 19 миллионов человек, плотность населения — 2,5 человека на квадратный километр. То есть, если расставить всех австралийцев равномерно по стране, они еще и не докричатся друг до друга. Но жить они предпочитают вдоль берегов, где возвышенности задерживают потоки воздуха и влагу. Центр страны почти необитаем, даже по меркам нашей Сибири. Сначала австралийцы планировали привлечь для освоения внутренней части пустынь иммигрантов, но туда кроме скотоводов ехать никто не хочет. Вот и приезжие расселились в обжитой зоне. Еще бы — по берегам есть все, от тропических пляжей до горнолыжных курортов. С иммиграцией решили притормозить, и правила стали несколько жестче. Впрочем, континенту до сих пор нужны профессионалы — до 20 тысяч квалифицированных граждан в год. И речь идет не о таксистах, которыми чаще всего становятся иммигранты.
Кенгуру. Передвигаются прыжками. Спят сидя, уронив голову на грудь. Милые зверьки. Для кого угодно, но не для австралийцев, потому что расплодились невероятно. Трупы животных вдоль дорог внутри континента никого не расстраивают, мясо вполне сносное и экзотикой не считается.
Провинциалы. «Чего вы ожидали? Это же тасманиец», — так отзываются об островитянах жители континента. В принципе, на острове Тасмания (240 км от материка) живут все те же потомки колонизаторов-англосаксов. Но центру всегда нужна периферия, на которую смотрят свысока.
Язык. Географическая изоляция повлияла не только на акцент. Австралийцы очень любят сокращать английские слова, даже больше, чем американцы. Есть и уникальные неологизмы. Например слово bickie, которое в разговоре заменяет «доллар». Эквивалент американскому buck.
Vegemite. Один из примеров уникальной австралийской еды. Это густая коричневая паста, основой для которой чаще всего служит закваска из пивных дрожжей. С непривычки трудно понять — горькая она, кислая или соленая. Обычно ее используют для приготовления сэндвичей или пирожков.
Авиация. Небольшие самолеты — основа сообщения внутри страны. Даже самый маленький город почти немыслим без взлетной полосы. В качестве резервных полос используются немногочисленные асфальтированные участки в пустыне. Вместо «Скорой помощи» здесь есть «Flying Doctor».
Акулы. Каждодневная реальность жителей побережья. Акваторию городов патрулируют со специальных вышек и с воздуха, а популярные пляжи оборудованы сигнализацией. Цивилизованная купальня — это несколько врытых в дно столбов с натянутой на них прочной сетью.
С утра цвет пустыни меняется — она краснеет. Вообще ландшафт добавляет колорита инопланетному образу страны. Он меняется резко, как ножом отрезали. Еще недавно вокруг была травянистая местность, и вдруг трава почти исчезла, вдоль дороги стали встречаться иссохшие деревца, а песок приобрел красноватый оттенок. Мы приближаемся к высохшему, круглому, как сковородка, озеру с потрескавшимся дном. Дорога делает резкий поворот налево. В зеркале заднего вида красотища: зазевавшийся экипаж продолжает движение боком в неконтролируемом дрифте. Слава Богу, трафика здесь нет, и деревья стоят не очень часто. Во второй половине дня мы достигли Cameron's Corner — это место пересечения трех штатов: New South Wales, Queensland и South Australia. На границе — ворота. Мы пересекаем самую длинную (5323 км) стену в мире. Она держит единственных местных крупных хищников — собак динго — на севере, предохраняя южные пастбища. Каждый путешественник должен открыть ворота, проехать и закрыть их за собой. Тут надо читать все, что написано на заборе. Забудешь закрыть ворота — штраф. Еще бы — на содержание этой ограды в год уходит более 15 миллионов местных долларов. Регулярно по всей длине стену объезжают рейнджеры и ремонтируют бреши, проделанные наиболее наглыми представителями животного мира. Здесь же, пусть и формально, отвоевываем полчаса из шести потерянных при перелете — другой часовой пояс. Огороженное поле рядом с границей оказалось полем для гольфа. Песок и клочки выгоревшего дерна. Спрашиваем у местных, как они различают мячик. «Да у нас мячики похожи на пейнтбольные, всех цветов радуги, — отвечают местные. — Что нам в пустыне, и в гольф не поиграть?» Кстати, огорожено в пустыне почти все — иначе зачем дороге через «ничто» так петлять? Когда-то эти земли продавали по фунту за гектар, а теперь уже и не сунешься. Все поделили скотопромышленники. В сезон дождей здесь пробивается трава, овцы и коровы успевают нагулять знаменитое австралийское мясо, после чего все опять высыхает до позднего лета — то есть примерно до февраля. О воде сейчас напоминают только постоянные предупреждения:«Ручей такой-то, подъем воды до трех метров». Так что летом тут еще фиг проедешь. К вечеру становимся в лагере около селения Innamincka — опять паб и взлетная полоса, неотъемлемая черта всех здешних городов, настоящий australian style. Лагерь разбили прямо у воды — на берегу мутной речушки, над которой в поисках рыбы летали стаи пеликанов. Утром нас разбудили жалобные похмельные стоны и бормотание. Как оказалось, не человеческие — это пересмешники, похожие на скворцов, выдавали «в эфир» некие вопли. И от кого только набрались? Сегодня пустыня стала радикально красной (и кто придумал определение «зеленый континент»?), а дорога начала прорезать небольшие дюны. Если идти на хорошей скорости (наша переваливала за сотню), получается что-то вроде американских горок. Главное помнить, что за подъемом может скрываться поворот, уводящий вдоль очередной изгороди. Недалеко от этих мест десятками полегли первые исследователи Австралии. Они полагали, что в центре страны находится внутреннее море. Нет здесь никакого моря, а до крупнейшего озера Эйр еще пилить и пилить, да и вода там соленая. Первооткрыватели гибли, отойдя от разведанных источников более чем на три-четыре дневных перехода. Это сегодня дорожная служба может позволить себе утрамбовывать песчаную дорогу, поливая ее водой, а пару сотен лет назад каждая капля была на вес золота. Дорога местами укреплена гравием, но не шлифованным, а колотым, причем встречаются довольно большие и острые булыжники. Первое колесо в колонне прокололи еще вчера, а сегодня, на последнем перегоне, прокололись почти все. Наш экипаж «размочил счет» только под вечер, на подъезде к городу Birdsville, который считают самым отдаленным от прочей цивилизации городом. На приличной скорости лопнуло левое заднее колесо, зашелестев ошметками резины по крылу. Пока меняли, тихо спустило правое, получившее боковой порез. Слава Богу, у каждого по три запасных колеса. Едем дальше. По рации слышен радостный вопль из машины, несущейся на 10 километров впереди нас: «Асфальт!». Через полминуты фраза продолжена: «Кончился». Скоро к этому участку подъезжаем и мы — около километра хорошего покрытия посреди пустыни. Смешной дорожный знак: «не парковаться». Далее разъяснение: кусок асфальта используется в качестве резервной взлетной полосы. Еще полсотни километров по гравию, и мы уже на месте. Снова разбиваем лагерь, а утром едем на последнюю пустынную забаву — катание по огромной дюне, у которой даже есть географическое название Big Red. Заехать в гору, сделанную из песка не так просто, даже на Q7 — несколько экипажей закопались по самые двери. Зато наверху — море удовольствия и отличный вид на окрестности. Около бердсвиллского паба (куда же без него) есть клумба, выложенная обезображенными колесными дисками — это память о тех, у кого не было с собой так много запасных колес. Нас этим уже не напугать. Напугать могут только пирожки с верблюжатиной — гадость редкая. А вот и прибыла наша смена, нам приходится оставить машины и лететь обратно в Сидней на крошечном винтовом самолете. За несколько дней город заметно изменился — вдоль тротуаров выросли высоченные металлические заграждения, вокруг полно полиции. Так политики, съехавшиеся со всего мира на саммит Азиатско-тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) защищаются от народа — почти как в Москве. И в нашем отеле тоже живут правительственные делегации. Но мы смотрим на них свысока — тоже нам, до Австралии долетели. А вы страну-то видели? Вы по пустыне на Q7 ездили? Да о чем с вами вообще говорить!
Когда едешь в Австралию, все просят проверить, в какую сторону закручивается вода в раковине — мол, магнитное поле земли каким-то образом заставляет воронку крутиться в обратную сторону. Когда смотрели в раковину, единственное, о чем мы не смогли вспомнить, так это куда крутится вода дома. А на экваторе? Колом что ли должна стоять? Кажется, эту гипотезу уже развенчали ученые. Зато мы сделали гораздо более ценное открытие: единственный австралийский штопор, который был в нашем распоряжении, ввинчивался в пробку против часовой стрелки. Это был шок. Внятного объяснения дать никто не мог, да и действительно — какая разница? Все равно ведь работает. Проверить «правило буравчика» из курса физики не удалось. А вот других чисто австралийских фишек полно, например, дорожные знаки. Здесь приходится предупреждать водителя о вещах, которые в других частях света кажутся немыслимыми. Например, дорогу могут пересекать: страусы, кенгуру и коалы.
Собака. Динго приехали в Австралию из Юго-Восточной Азии еще до европейцев. Древнейшим их окаменелым останкам здесь около 3500 лет. По приезде они истребили почти всех аборигенных сумчатых, включая хищников — волков. Нынче благородно помогают австралийцам регулировать поголовье кроликов.
Мясо. В рамках нацпроекта в Россию завозятся тысячи элитных австралийских коров. Насколько им придется по вкусу травка Хабаровского края или кубанская — посмотрим. А на сегодняшнем мясном рынке австралийская говядина котируется как самая качественная.
Машина. В Австралии есть свой автопром — местный производитель Holden является «дочкой» GM со всеми вытекающими последствиями. Но скоро континент «отожжет» уникальной машиной. К выпуску готовят суперкар Efijy, прототип которого можно было увидеть на автосалонах последних лет.
Боксер. Костя Цзю: «Когда люди в России думают об Австралии, они вспоминают о кенгуру и обо мне. Австралия думает — в России медведи бегают, и Костя Цзю оттуда вышел. Получается, что я — представитель доброй воли между двумя странами». Спортсмен живет в Сиднее, изредка навещая родину.
Вино. Самый дорогой винный бренд Австралии, Penfolds, назван по имени врача, который переехал сюда из Англии в XIX веке. Наиболее интересное вино — RWT Shiraz (у нас можно купить за 5,5 тыс. руб.), первый урожай винограда шираз собран в 1997 году с лоз 20-100-летнего возраста. Его держат по 15 месяцев в 300-литровых дубовых бочках.
Искусство. Картина художника-аборигена Клиффорда Поссума Тджапалтдарри «Варлугулонг» ушла на мельбурнском Sotheby's за $2 млн. с гаком. До этого она висела в кафетерии. В настоящее время в Австралии насчитывается до шести тысяч живописцев традиционной школы. И это только те, кого посчитали.
ТЕКСТ: ВАСИЛИЙ РЕЗНИЧЕНКО
ФОТО АВТОРА ИЛЛЮСТРАЦИЯ: РОМАН МАНИХИН | |||||||||||||||||||||||||||||
